«Этическое и эстетическое в современном искусстве» — лекция Елены Гусевой

Организатор лекции «Новосибирский открытый университет»
Видео Александра Симушкина


Лекция состоялась 20 декабря 2017 в книжном магазин «Плиний старший», лектор — Гусева Елена Семеновна, музыковед, кандидат искусствоведения, преподаватель НГУ.

Краткие авторские тезисы

В различных культурных эпохах сквозной и неизменной является мысль о единстве прекрасного и блага, блага и истины (истина благостна, по Платону). Исходя из такого понимания и выстраивались размышления и рассуждения на лекции.

Размышление над вопросом «возможно ли эстетическое без этического» вывело на проблему неразличения красоты подлинной и мнимой. Здесь внимание было обращено на такое явление современной массовой культуры, как эстетизация реальности и повседневной жизни (в том числе, средствами искусства). Настораживает здесь то, что стремление к украшательству жизненного пространства, жажда красивых форм, повышенная тяга к чувственным наслаждениям (к гедонизму) оказываются неутолимыми: чем более человек окружает себя красотою, тем больший дефицит красоты он испытывает. Почему? Видимо потому, что человек оказывается не просто потребителем (а не созидателем) красоты, а потребителем красоты какой-то не такой, неподлинной, симулятивной, в которой взаимодействие этического и эстетического нейтрализованы. И не удивительно, что, испытывая дефицит подлинной красоты, современная массовая культура начинает вытеснять прекрасное стимулирующими шок-ценностями (шоу-музыка, шоу-представления и т. п.), в которых (это замкнутый круг) этическое и эстетическое также оказываются нейтрализованными.

Вопрос «почему красота под подозрением?» также связан с проблемой неразличения красоты подлинной и мнимой и, как следствие, проблемой (не)различения добра и зла. Примечательно объяснение композитора О. Пайбердина, почему красивая музыка находится у знатоков под подозрением: «Потому что это прелестно… Под внешней благозвучностью часто скрывается пустота»; потому что «классико-романтический “наряд”… приватизирован популярной музыкой, в которой царят банальность, безумность и развлекательность, отвлекающие от сути вещей, происходящих в жизни». Обратим в связи с этим на такую особенность современного искусства: оно активно работает с негативной реальностью, с эстетикой безобразного. Интересно при этом то, что, например, в музыке современных композиторов А. Шнитке и Г. Уствольской диалектика добра и зла во взаимосвязи с оппозицией «прекрасное – безобразное» находится по ту сторону линейной полярности. В этом плане ценностно значим прием семантической инверсии «прекрасное – безобразное» (ценностное перекрашивание полюсов оппозиции), с помощью которого, А. Шнитке показывает нам (а значит, помогает различать) зло изначальное, обольщающее – зло в маске красоты (стилизация под шлягер) и «зло сломанного добра» (диссонантные структуры). В близком духе работает и композитор Г. Уствольская, в музыке которой негативная образность и антиэстетичность звучания (полюс «безобразного») несет в себе этический пафос темы духовной свободы.

К вопросу «относительно ли добро (непричинное, необусловленное добро)?» Вспомним рассуждения М. Мамардашвили о добре и причинности: «… человеку, чтобы стремиться к добру, нужно уже иметь его в себе. Значит, стремление человека к добру есть выражение действия какой-то силы, которая к самой себе стремиться. Она или есть, или нет. Внешних причин для этого быть не может. Более того, вообще нет причин. Причины есть для зла, а причин для добра нет». Свяжем предыдущий вопрос и рассуждения М. Мамардашвили с вопросом «относительны ли добро и зло?». Этот вопрос видится неверно поставленным и просит продолжения: относительно кого они (эти начала, природные человеку) относительны? Это побуждает задуматься об относительности/абсолютности самого человека. А также увидеть и понять, что человек – существо потенциальное, а не актуальное. В таком видении интересно осмысление проблемы добра и зла в фильме «Догвилль» Ларса фон Триера. Заметим, что в этом фильме нет ни одного положительного или отрицательного героя, но в каждом действующем лице в определенные моменты проявляется потенция либо к добру, либо ко злу. Ярким образом это проявляется в мыслях и действиях Грейс, особенно – в финальной сцене, в которой режиссер, прослеживая умственные конструкты и раскрывая логику движения ее мыслей, показывает нам, к чему может привести питаемое высокомерием, а не добрыми чувствами, желание преодолеть собственное высокомерие (чувство собственного превосходства над другими).

Заключительное наблюдение: об этической и эстетической ценности произведений современного искусства. Ценность в том, что современное искусство, возможно, и не претендуя на изменение человека, но ставя перед нами сложные этические проблемы, проблему различения добра и зла, дает нам возможность задуматься и осознать их. И это – много.

 


Мобильная студия Сибкультура